«Вакханки». Учебный театр ММУ
Осенью прошлого года состоялась премьера работы Юрия Муравицкого «Вакханки» по одноименной трагедии Еврипида. И, наконец, я до нее добралась в лучший из возможных моментов — дочитывая биографию Еврипида, которая как раз заканчивалась историей и истоками создания «Вакханок».
Это последнее произведение великого греческого трагика, не понятного и даже изгнанного согражданами. «Вакханки» были поставлены после его смерти и, кстати, получили первую награду (в составе трилогии «Алкмеон в Коринфе», «Ифигения в Авлиде» и «Вакханки»).
Поэтому спектакль я смотрела с особым удовольствием. А в рецензии на него буду душнить. Но из самых чистых побуждений. Чтобы, если вы соберетесь на постановку, вам не пришлось сидеть и похихикивать ошеломленно, как многие в зрительном зале. И не называть потом увиденное «детским утренником с Дедом Морозом».
Итак, немного вводной информации. Вакханок Еврипид писал уже в изгнании, в Македонии. Местные считались для образованных греков варварами. Они поклонялись божкам-животным, проходили древний обычай посвящения в охотники, менады справляли дикие празднества в честь Диониса, а за стол царя мог быть приглашен только тот, кто уже убил вепря. И вот, в окружении гор, быстрых рек, высоких елей, поросших терновником равнин, Еврипид много гуляет, еще больше пишет. И многое переосмысливает. Считая всю жизнь искусство и образование единственно верным путем роста общества, он вдруг разворачивается в сторону вековых традиций и тяготения к земле.
И воспевает в Вакханках жизнь во всем ее противоречии, борьбе, дуальности, созидательном и разрушительном ее началах. Воспевает радость жить! И вместе с тем говорит о своей личной трагедии (спор Пенфея с Тиресием и Кадмом) — проницательный разум не способен ужиться со счастливой простотой. Стремление перешагнуть положенную смертному меру — опасно.
Дионис в Вакханках — воплощение самой жизни. Он и дарует радость, и обрушивает страшную кару. Дионис Еврипида — тот «вариант» бога, который был изначально. Прекрасный и грозный (не капризный, глуповатый и разряженный Дионис Аристофана).
Удалось ли Юрию Муравицкому передать исходный посыл?
Здесь ориентироваться можно только на собственные ощущения, ибо задача режиссера мне неизвестна.
В хоре (характере подачи исходного материала) — жизни, дикой первозданной страсти к жизни было так, что расплескивалось на зрителя.
А сколько жизни, силы и всемогущества было в Дионисе! Дионис (Татьяна Шляпникова?) — был изумителен. Не через мстительность, присущую человеку, мы увидели причины его возвращения и кары сестер Семелы. А через стремление напомнить о вечном. Пенфей же наказан за то, что противопоставил свою земную власть божьей власти. Достойный, грозный, умный бог. Не пьяница и развратник, каким его легко увидеть, потому что поди отвяжись от стереотипа. Дионис, который равномогущественно создает и разрушает.
Кстати, бык в трагедии же тоже неспроста. В крито-микенские времена Дионис представлял собой священного быка.
В финале Дионис, словно сама Природа, восстанавливает «равновесие», сметая равнодушно на пути все, что не вписывается в ее законы.
Сложный, красивый текст пьесы. Его надо слушать. Вникать. Это прекрасные, глубокие слова. Еврипид заслуженно входит в плеяду величайших. Здесь люди не приврали. Ну и сам факт того, что мы видим на сцене трагедию, написанную в 405 г. до н.э. — говорит о величии трагика и его пьес, не так ли?
Вы попросту потеряете смысл, заблудитесь в масках и тогах артистов, увлечетесь нарочито комичным Пенфеем, если не будете слушать и слышать.
Да, это была игра в древнегреческий театр — отсюда и маски, и лица-маски, и гротескность персонажей. Но игра нарочитая, верная, с очень точно расставленными акцентами.
Вот этот смешной Пенфей с его мультяшными ужимками, ведь это же просто находка, если нужно показать сколь велик Дионис и сколько тщетными выглядят на его фоне потуги смертного.
Невероятный хор. Это просто браво! Он не был одинаковым. Это, на мой взгляд, классное решение использовать хор как инструмент — непредсказуемо, по настроению мизансцены. То петь, то речитатив, то многоголосье, то пластика. Очень здорово.
Хор — в древнегреческом театре — это же вообще отдельная история. На нем ого-го какой функционал. И, как правило, если трагедия «зашла», в народе оставались популярными именно песни, спетые хором.
Играли ребята отлично. Прекрасно работали с текстом. Очень хорош был Кадм, особенно в финальном монологе.
По сути, оценивая постановку Муравицкого, в большей степени оцениваешь именно трагедию Еврипида. А здесь все зависит только от степени понимания и знания исходного материала. Поскольку трагедия не перекроена, не положена на современный лад (ни по тексту, ни по сценографии как таковой. Мы не знаем, как это было, но и признаков современного времени кроме кроссовок здесь нет. Кроссовки мозолили мне глаза, не могла не упомянуть, хотя и понимаю, что на уличной сцене по-другому нельзя было). Это именно игра в древнегреческий театр. Но при этом игра не на паясничании и передергивании (гротескно комичен здесь только Пенфей), а игра с пониманием исходного материала.
Так что, ваши впечатления действительно будут зависеть от того, как внимательно вы будете погружены в диалоги и монологи. И нужно сразу понимать, еще раз подчеркну, что это сложный текст. Стихи в так называемом дольнике, когда неровный ритм. И к восприятию этот размер не так-то прост. Минимум декораций. Непростой сюжет. Но если вы понимаете, куда идете и что вас ждет — не сомневайтесь, вам понравится.